November 23rd, 2009

мдя

Сегодня перестала быть убежденным противником процветающего ныне лже-пацифизма. Мне раньше казалось, что люди (мужчины) должны воевать, биться бивнями или чем там еще, делить территорию, женщин и богатство, иначе они хиреют, начинают спиваться, красить ногти и прочее.

Сегодня приснился сон про вторую мировую войну. Я была солдатом и бежала по полю к какому-то убежищу. Надо мной завис вертолет (в сороковые ?, сон, однако) и в меня стреляли и никак не могли попасть, а я все бежала к спасению. Добежав, обнаружила, что там невозможно укрыться от пуль. И побежала в никуда, просто, чтобы не стоять на месте. Бегу и мне жутко страшно. Бегу, бегу быстро (ноги не ватные как это во сне бывает), вижу впереди что-то бетонное, бегу понимая, что не успею добежать, а если и успею, то, что толку – найдут, убьют. Достаю пистолет и стреляю себе в висок.

Проснулась. Успокаивала дыхание примерно с минуту. Пожалуй, черствые мы стали. Пока на себя не примеришь, не получишь личную эмоцию, не поймешь. Почему так? Слишком много «посторонних» эмоций, защитные механизмы психики?

PACIFIQUE

Океан присмирел, будто понимал важность вечера. Закат окрасил медной пылью мокрый причал… небо… зеркало воды до самого горизонта…твои щеки… и волосы… И не было никого на свете кроме нас троих. Твоя теплая рука выскользнула из мо-ей. Что ж…
Лодка отошла от берега. Водные усы сначала четкие, а потом размытые и смутные доказывали реальность происходящего. Вот лодка достигла черного силуэта корабля. И он начал удаляться.
Я знаю, все будет хорошо потом, все сложится как надо. И только этот вечер, как заноза, будет напоминать мне, что я была жива когда-то. Все будет хорошо. Но в этот тихий матовый вечер… взошедшая луна и сочувствующий океан знают, что бу-дущее настигло нас и уже не отпустит. Я гляжу удаляющемуся кораблю в спину. Он делает брови домиком и виновато пожимает плечами. А ты?…
А тебе остается лишь грустить и разрываться от невозможности изменить что-либо. В последние секунды в голову лезут самые бредовые идеи: как остаться?!!, как будто не было трех недель, чтобы подумать об этом.
Сейчас, мы с тобой, как японские самураи должны хранить лица непроницаемы-ми, и ни одна жилка не должна дрогнуть. Только бы не закричать и не броситься вплавь.
Медный цвет заката сменился на платиновый, а затем на серебряный. Ночь.
Прощай! Прощай! Прощай!